У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Генеральный секретарьМихаил СаторинОльга ЛесницынаИмя администратора

Идет год 2032й... Столица СССР Москва готовится к предстоящему XXII Всемирному фестивалю молодежи и студентов. На лунной станции "Академик Королев" приступила к работе 6-я международная постоянная научная экспедиция. Космический корабль с термоядерной двигательной установкой "Николай Коперник" успешно пристыковался к орбитальной станции "Порт №1" после планового рейса к Луне. В закрытом научном центре Горький-18 группа ученых под руководством академика Красильщикова приступила к очередной серии экспериментов по программе "Супер-Хомо". На КПП-8 на границе Зоны-34 задержана группа мародеров, пытавшихся вывезти из закрытой зоны груз цветных металлов. Ведется следствие. На советско-китайской границе обстановка сравнительно спокойная. За прошедший месяц было всего лишь 6 обстрелов советской территории с сопредельной стороны. На два месяца раньше срока был завершен ввод в эксплуатацию третьей очереди Автоматизированной Системы Государственного Управления (АСГУ). Очередные массовые волнения в Техасе. Организация "Минитмэны" провела массовый митинг за независимость Техаса. Федеральное правительство США применило против минитмэнов полицию и национальную гвардию...

ПравилаFAQГостеваяВнешностиАкцииНужные ЖНужные МРеклама

СССР 2.0. ЛЕГЕНДА О НЕСБЫВШЕМСЯ ГРЯДУЩЕМ.

Объявление

Рейтинг форумов Forum-top.ru Вион: Зов Сердца

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » СССР 2.0. ЛЕГЕНДА О НЕСБЫВШЕМСЯ ГРЯДУЩЕМ. » Луна » Дышите глубже


Дышите глубже

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s4.uploads.ru/t/ESKMC.jpg

-------------------------------------------------------------------------
ЦИТАТА
Лейла Амирханова, Александр Покровский, Тим Кросс, Офир Шимшон. Лунная станция "Академик Королев", 20 мая 2032 года.
-------------------------------------------------------------------------

Отредактировано Офир Шимшон (31-05-2017 01:23:21)

0

2

Конечно, это дурной тон - оставлять сменщикам сломанное оборудование. Причем из категории СЖО. Но инженер пятой экспедиции на прощальном ужине так извинялся за это, что Офир вынужден был сам его утешать. Ну, не успели починить воздухогенератор, бывает. Собственно, Офир для того и летел на Луну, чтобы работать. Вот работка и нашлась сразу. Шимшон осмотрел проблемный аппарат в первый же день, а заодно простучал все СЖО. В остальном все выглядело пока нормально, хотя и не идеально. К тому же шестая экспедиция привезла в багаже набор нужных частей для планового ремонта и апгрейда систем. Заниматься этим предстояло Шимшону. Как сам над собой подшучивал Офир, стоило, конечно, заканчивать с отличием факультет авиастроения и делать карьеру в ВВС, чтобы ремонтировать вентиляцию или туалеты. Но зато на Луне!
Но ремонт воздухогенератора пришлось отложить на пару дней, потому что требовалась помощь ребятам в разборе привезенных железа и припасов, и укладка всего этого добра на складе по реестру. Тут все руки были нужны. Система регенерации воздуха пока тянула на аварийных мощностях, но уже на второй день воздух стал ощутимо спертым. Поэтому, закончив работы на складе, Шимшон приступил к ремонту.
Тому, кто не возился с кучей мелких деталей на Луне, не понять, каково это. Да еще в период адаптации, когда еще толком не можешь контролировать силу своих движений, особенно по части мелкой моторики. Да, это чертовски весело - высоко прыгать и чувствовать себя бабочкой. Полчасика весело. А потом начинаются шишки и синяки от ударов башкой об потолок или руками при энергичных взмахах. Об инерции - отдельный разговор, она там чудовищная. Получив свою порцию мелких травм, Офир  уже старался себя контролировать, дабы не врезаться в переборки. Но правильно контролировать движения пальцев при разборке аппарата на детали, еще не научился. Отчего по всему отсеку разлетались мелкие детали, которые Шимшон терпеливо и неоднократно собирал, мысленно матеря себя за криворукость. Конечно, в Центрах подготовки в Хьюстоне и в России голову проели рассказами и тестами, касающимися лунной гравитации. Но все равно, пока сам не попробуешь, не поймешь, насколько она усложняет жизнь землянина. В ближайшей перспективе, судя по уверениям врачей, ожидаются еще и боли в суставах и позвоночнике, связанные со снижением привычных для организма нагрузок на скелет. В настоящий момент Офир чувствовал себя нормально, и планировал бороться с проблемами усиленными тренировками. И, разумеется, его работу здесь никто не отменял. При любых обстоятельствах.
На разборку, чистку и многократный поиск по углам разлетевшихся от неосторожных движений деталей у Шимшона ушло добрых часа три. На Земле за полчаса бы управился. Обнаружив проблему, еще час потратил на ее устранение. С облегчением запустил воздухогенератор в систему, радуясь первому своему маленькому достижению, и вывел на рабочий планшет показания датчиков СЖО станции, ожидая, что параметры подачи дыхательной смеси в помещения улучшатся. Основная группа датчиков отозвалась положительно, регенерация восстановилась. Офир отключил аварийное оборудование, на котором в эти дни жила станция, и отправился в душ, ибо попотеть и покорячиться пришлось.
Однако, помывшись, и снова взяв планшет, Шимшон увидел, что СЖО работают все равно ненормально. С тревогой принялся простукивать всю систему по отдельным узлам и участкам трубопроводов. Благо датчиков там было понатыкано полно. И получилась в результате странная картина. СЖО функционировали в штатном режиме, регенерация воздуха шла нормально, но в куполах состав воздуха почти не улучшился. Тут не надо особо ломать головы, чтобы понять: где-то на выходах вентиляции что-то препятствует нормальному воздухообмену. Или где-то излом труб, тоже на выходе в помещения. Офир прошелся по всем общим отсекам станции, проверяя ток воздуха из вентиляционных решеток. Там все было нормально. Проверил свою каюту, санузел и общие помещения в модуле ООН. Тоже все в порядке. Начал приставать к участникам экспедиции с просьбой зайти в их личные каюты, чтобы осмотреть вентиляцию. И пока проблемы не находил. Последним нашел Тима Кросса.
- Тим, у нас проблемы с воздухообменом. Где-то перекрыта вентиляция, либо излом трубы или шлангов. Я проверяю все помещения в нашем модуле. Общие уже проверил, и большинство кают. Вы не против, если я зайду в ваши "апартаменты" и удостоверюсь, что проблема не там?

Отредактировано Офир Шимшон (31-05-2017 02:43:20)

+3

3

«А стоило ли оно того?»
Именно эта короткая мысль сверкнула молнией в сознании британского астронавта, стоило тому задуматься и, не рассчитав силы, одним лихим прыжком оторваться от пола, дабы поприветствовать макушкой низкий потолок.
- Проклятье! – схватившись за голову, выругался Тим, скрипя зубами от злости на себя самого и чёртову экспедицию, полную далеко не самых приятных ограничений. Нет, разумеется, он знал, что будет ожидать его непосредственно на луне, но знание – одно дело, а жизнь уже в конкретных условиях – совершенно иное.
«Спокойно, парень, дыши глубже и сохраняй лицо…»
Мужчина криво усмехнулся, потирая ушибленное место и тихо радуясь, что этого маленького позора никто не видел. Плюс должности офицера-фармацевта несомненно в том, что ему выделено отдельное помещение, точнее сказать в его ведении находится небольшой склад медикаментов на все случаи жизни патентованных самоубийц. А называть иначе их компанию просто язык не поворачивался. За переборками, кажущимися такими тонкими, ледяное безвоздушное пространство – смерть в чистом виде. Тимоти поежился и поспешил отогнать недостойные астронавта мысли, вновь углубившись в работу. А работы был непочатый край.
- Чёртовы Советы, - бурчал себе под нос англичанин, сверяясь с составленным его предшественником (к несчастью - русским) списком, попутно заводя свой. Закрепленный на левом запястье планшет не мешал держать в той же руке самый обыкновенный блокнот, царапая в нем не привычным паркером, но остро заточенным карандашом. Занося наименования, сверяя серии и сроки, воскрешая в памяти МНН и костеря коммунистов за наглое забивание склада своими препаратами.
- Знают ведь, что их производство находится не на лучшем уровне, что качество хромает на обе ноги, а это что за…?
Кросс раздраженно отложил упаковку, безуспешно пытаясь припомнить, когда в Европе отменили этот препарат.
- Мне с этим работать, значит? Эти Иваны хоть сроки то проверяли? А порядок когда наводили? О, Господи…
Но сколько бы Тим не ворчал, не костерил своего предшественника в частности и коммунистов в целом, а удовольствие от привычной, хорошо знакомой и без сомнения любимой работы никуда не пропадало. Разве что интерес ещё усиливался необычными условиями работы, непривычной гравитацией и ожиданием неведомо чего. Космос есть место незнакомое, а жизнь в ограниченном весьма пространстве может предоставить немало сюрпризов, хотя за эти несколько дней ему и пришлось столкнуться разве что с мелкими травмами и порезами людей, пока еще привыкавших к иной гравитации. И, осознав опасность своим драгоценным запасам, Кросс попросту проявил характер, демонстративно заперев вверенное ему помещение. От ушибов и царапин они не умрут, не дети же малые собрались на станции, в конце-то концов.
Закончив рассортировывать препараты по группам, Тим довольно потянулся, бросил короткий взгляд на часы и, принюхавшись, сморщился. С системой вентиляции творилось нечто непонятное, воздух в помещениях стоял на редкость спертый, что могло, и наверняка должно было негативно повлиять на самочувствие персонала  «Академика Королёва». И это ладно, что в составе группы не было астматиков. Ведь не было же? Кросс нахмурился, перебирая в памяти личные дела команды, точнее ту их часть, касаемую состояния здоровья, в которую его посветили.

Чей-то голос вывел офицера королевской медицинской службы из раздумий. Смутно знакомый голос. Шимшон? Беглый взгляд, брошенный на израильского, кажется, астронавта, лишь подтвердил догадку.
- И вам добрый день, коллега, - нехотя оторвался от работы англичанин, откладывая в сторону записи и хмурясь, стоило мужчине озвучить собственные наблюдения. И тому даже не надо было уточнять, чем грозит команде проблема с воздухообменом, даже столь никудышный техник как Тим прекрасно понимал, что к чему. – Проверить мою каюту? Да нет проблем, идёмте.
Кивнув Офиру на выход, он поспешил вернуть на место очередной ящичек с препаратами, запереть и, также запереть за собой помещение.
- Надеюсь, вы найдете и устраните причину столь затхлого воздуха, - продолжал по дороге Кросс, - нам нужна здоровая экспедиция, а запасы медикаментов на станции весьма и весьма ограничены. Так что всё здоровье и будущее в ваших руках. Умелых, я в этом уверен.
Приходилось идти не так быстро, как хотелось бы, избегая возможности поприветствовать потолок и набить себе очередную шишку, да и опозориться как-то не хотелось. Впрочем, расстояние было сравнительно небольшим, как и сама станция, и добраться до скромной каюты скромного офицера-фармацевта оказалось делом довольно быстрым. Сделав рукой приглашающий жест, мужчина пропустил техника вперед, прекрасно осознавая, что поместиться там вдвоем конечно можно, но уже не столь комфортно, что не будет способствовать успешным изысканиям. Да и скрывать Тиму было нечего. Каюта как каюта, весьма скромная, аккуратно прибранная. С ноутбуком, одинокой фотографией в рамке и парой книг на столе, очень уж англичанин любил русскую классику и не видел полета без нескольких томиков Толстого в оригинале и словаря для столь тяжело читаемых произведений. С идеально заправленной постелью да маленькой слабостью – двумя флагами, юнион джеком и флагом «красных дьяволов».
- Прошу, дружище, мои покои в вашем распоряжении, - хмыкнул Кросс.

+2

4

Офир приметил, как тщательно закрывает и запирает все Кросс. Невольно усмехнулся этой педантичности (может, показной?), в этот момент опустил голову и кашлянул в кулак, стремясь спрятать усмешку. Еще обидится британец. Он как-то вообще особняком был в русском Центре подготовки, вещь в себе. И, насколько слышал Шимшон, он попал в экспедицию по замене выбывшего. Следовательно, не таскался годы по тренажеркам и полетным симуляторам.
- Да, добрый день, - спохватился Офир, что не начал разговор с коллегой с приветствия, о чем тот ему намекнул своим. - Простите, я немного подрастерял учтивость, пока пытался решить проблему. Спасибо на добром слове. Я тоже хотел бы верить, что все будет в порядке. Пока - нет. Но сделаю, ибо выбора нет. А на доклад к начальнику экспедиции надо идти с полной картиной. Он выглядит здравым мужиком, однако... сами понимаете... "На мороз" вряд ли выгонит, если что, но с их братом бывает трудно иногда. Общаться и вообще. Особенно, когда это твой начальник.
Офир улыбнулся британцу и благодарно кивнул за приглашение войти в его каюту. Невольно обежал ее глазами, хотя прекрасно знал, где находится вентиляция. Системы станции и все схемы коммуникаций еще на тренажере на Земле изучали и отрабатывали нештатные ситуации. Шимшон отметил идеальный порядок (каковым не могла похвастаться его крохотная каюта), глаз зацепился за Толстого и словарь. Британец время даром не собирался на Луне терять. Совершенствует язык. Сам Офир считал, что у него с русским все в порядке. С детства на нем болтает. Да и преподаватели русского в Хьюстоне, а потом и в России, ставили ему высшие оценки за сдачу языковых тестов. Бывали моменты, когда Шимшон с трудом подбирал слова, но был уверен, что русские и сами не знают идеально своего языка, воистину чертовски сложного. Что касается Толстого, то его Офир не осилил на русском, и бегло пробегал в переводе на иврит в университете, где гуманитарным дисциплинам уделяли не так много времени. А деды и бабки не смогли привить ему любви к литературе их северной родины. Так что Офир себя глубоко культурным человеком не считал. Он - по другой части.
- Помогает в изучении русского или в изучении русских? - спросил он, аккуратно отодвигая книги на край стола, чтобы встать на него коленом (ногами не дерзнул в обстановке такого порядка). - Это же писалось, когда люди, и русские в том числе, были совсем другими, я думаю.
Вентиляционное отверстие было под потолком, где ему и положено быть. Но, чтобы добраться до него Офиру придется залезть на стол. Ситуация такова, что тут не до политесов - устранение проблемы в приоритете. Шимшон встал коленом на стол и подтянулся выше, добравшись руками до вентиляции. Негромко зажужжала электроотвертка, выкручивая винты крепления решетки. Вскоре открылась основная труба, в которую Шимшон залез носом, подсвечивая себе фонариком. На небольшой столешнице было не так уж много места, так что книги н все равно свалил. Обернулся на шум падения и, посмотрев на Кросса, состроил виноватую гримасу.
- Простите, тут так тесно. Я не хотел.
Отвлекаться от дела больше не хотел, но все же спрыгнул со стола, чтобы подобрать книги. Саданулся локтем о стенку, поморщившись, и тут же, наклонившись, звонко приложился лбом об нее же, но пониже. Снова забыл, что тут нельзя резко что-то делать. Поднял книги. которые, вроде, не пострадали от падения, и протянул Тиму.
- Еще раз простите.
Потер лоб и снова вернулся к столу, занял ту же позицию, опираясь на столешницу коленом. Просунул руку, насколько смог, в узкое отверстие вентиляции. Ток воздуха был, видимых изломов не обнаружил. Шимшон вздохнул, нахмурившись, вернул решетку на место, и слез со стола.
- В нашем модуле и общих помещениях все в порядке. Но система общая, воздуховоды расположены кольцом. Следовательно проблему остается искать в русском куполе, - сказал он. - Надеюсь, меня допустят в их личные каюты. Не хотите составить компанию в походе на враж... хм... соседнюю территорию? Если вы, конечно, не очень заняты. Моральная поддержка мне бы очень не помешала. Наверно, надо найти Покровского. Он тоже инженер, и должен понимать важность осмотра кают. Думаю, вдвоем мы будем еще убедительней.

Отредактировано Офир Шимшон (31-05-2017 23:43:44)

+1

5

Доверие доверием, но понимая необходимость такого осмотра систем и, в свою очередь, желая, чтоб коллега всё-таки наладил работу вентиляции, Тим достаточно жестко наступил на горло собственному нежеланию впускать кого-либо на свою территорию, точнее в свою каюту. И дело тут было не в желании сохранить нечто в тайне, но в привычке держать свои вещи в строго определенном порядке, которому гости совершенно не способствовали. И этот израильтянин лишь подтвердил опасения Кросса, заставив того на краткий миг сморщиться, когда мирно лежащие прежде книги с грохотом повалились на пол каюты. Впрочем, мужчина прекрасно владел собственной мимикой и на виноватый взгляд недотепы-ремонтника ответил лишь добродушной улыбкой, по-прежнему стоя около входа в собственную каюту, опершись спиной о переборку.
- Ничего страшного, дружище, не волнуйтесь. Конечно, я не люблю, когда с книгами обращаются столь бесцеремонно, но прекрасно понимаю всю ситуацию. Тут нет вашей вины, места и правда мало.
Конечно, стоило пошевелиться и убрать талмуды подальше от еврейчика, переложив их на кровать, но парень, похоже, решил исправить собственную оплошность. Тим невольно вздрогнул и закатил глаза, страдальчески вздохнув, стоило астронавту врезаться головой в стену.
«Убьется же, бедолага, и с кем мне потом знакомство водить, с одними красными?»
- Жив? – деловито переспросил Кросс, отрываясь от стены и окидывая взглядом голову Шимшона. – Впрочем, вижу, жить будете.
Забрав из рук коллеги свои печатные сокровища, Тимоти тщательно осмотрел их на наличие повреждений и, не сдержав облегченного вздоха, переложил на аккуратно застеленную кровать. Там им будет спокойнее, по крайней мере, пока посторонние не покинут каюту и не будет возможности вновь навести в небольшом помещении порядок.
- Эти книги помогают скрасить время, изучать русских по литературе, написанной представителями совершенно иного народа, наверное, занятие крайне бесполезное. Это скорее хобби, утоление некоторой страсти и желание прикоснуться к тому миру, который видела моя прабабка по матери. Она родилась в Российской Империи и с мужем бежала на Острова, спасаясь от революции и гражданской войны. Вы счастливчик, дружище, будь это печатные издания тех годов, когда моя пра- была юной девицей и еще не была выдана замуж, я мог бы не удержаться и что-то вам сломать. Вы уж извините и не держите зла за эти слова, - хмыкнул Тим, расплываясь в добродушной улыбке. – Как голова, коллега? Могу выделить хлад-пакет, по большому, как говорят комми, блату. Они всё равно ничего без особой необходимости из моих запасов не получат, а коллег с этой стороны «занавеса» надо беречь, в этом красном отряде слишком мало белых вкраплений.
Вопреки недавнему раздражению, настроение неуклонно ползло вверх, а общение с израильтянином помогало развеяться, сделать небольшой перерыв в работе. Тим вновь вернулся на прежнее место, подпирая спиной переборку и с интересом наблюдая за манипуляциями Офира, а также за мимикой астронавта. Сосредоточенность на лице паренька забавляла, но и вселяла некоторое уважение, однако пришедшее ей на смену недоумение вызвало у Кросса легкую тревогу.
- Значит проблемы, как всегда, у красных, а страдают все. Что ж, коллега, просто не могу бросить вас одного на территории коммунистов. Идёмте, скромный офицер медицинской службы Его Величества в полном вашем распоряжении. Да и, признаться, не могу отказать себе в удовольствии потревожить наших друзей из соц. лагеря, но вы не подумайте, мысли мои направлены лишь на благо этой чёртовой станции. Идёмте, я прямо за вами, только закрою каюту. Предпочитаю быть уверенным в сохранности вещей, знаете ли…

+1

6

Шимшон заметил, как брал книги из его рук и вздохнул британец. С трепетом, видать относится к своим немногочисленным сокровищам, которые было разрешено взять с собой на Луну. Офир, конечно, тоже книг с собой взял тонну, но в электронном виде. И пока читать ему было некогда с момента прилета. А в памяти сделал себе зарубочку о том, что надо обращаться аккуратней с вещами британца, если хочешь иметь с ним добрые отношения. Не только потому, что астронавтам психологи голову проели тысячей инструкций о том, что на «Королеве» всем надо жить мирно, а то разборок не миновать. А потому что хочется провести комфортно ближайшие полгода, толкаясь задницами в одном не особо просторном доме, где постепенно вылезут все стороны характеров собравшихся тут людей. Может, не всегда приятные. В первый месяц закладывается основа этих отношений, ведь астронавты и русские космонавты проходили основную подготовку отдельно, и месте провели не так уж много времени. Некогда был познавать характеры. Пахали все перед полетом. А сейчас надо познавать.
От заботливого сочувствия и предложенного хлад-пакета Офир жестом отказался и отрицательно помотал головой.
- Спасибо, не надо. Не беспокойтесь, я уже начинаю к этому привыкать. В этой части станции уже почти не осталось углов и потолков, которые бы я не отметил головой или локтями. Будем считать это просто частью программы адаптации на Луне. Больше шишек – больше уроков аккуратности.
Когда Кросс упомянул, что его прабабка родом из России, Шимшон с интересом глянул на британца, по-новому. Он-то прекрасно знал, что русская кровь проявляется в каждом, в чьих жилах она течет. По Кроссу этого пока не было видно, но наверняка скажутся гены где-нибудь…
- Надо же, у нас с вами, оказывается, гораздо больше общего, чем я полагал. Мои предки в подавляющем большинстве своем – репатрианты из СССР. Деды с бабками, которые живы и поныне,  и дай им Б-г здоровья, вообще на иврите не говорят. Знают только русский и почти забытый идиш. Любопытно, что мы оба имеем корни в этой огромной северной стране. Хотя, по моему виду этого, наверно, не скажешь.
Шимшон хохотнул, после чего благодарно кивнул в ответ на готовность Тимоти его поддержать.
- Премного благодарен, сэр, - уже совершенно серьезно произнес он. – Почту за честь принять вашу помощь. Пошли, посмотрим на потомков наших предков, и пообщаемся. Глядишь, и дышать после этого станет легче. Я надеюсь.
Офир покинул каюту британца, снова отметив про себя, как тот печется о неприкосновенности своего жилища. Даже на Луне работала английская поговорка «Мой дом – моя крепость». Офир понял, что своим вынужденным визитом он все же доставил коллеге некоторые неудобства. И решил впредь не нарушать границы «королевства» без особой на то нужды. «Себе, что ли, в каюте Голанские высоты выгородить?» – пришла в голову мысль, но Офир только улыбнулся ей. А уж заявление о «сохранности вещей» в рамках одной экспедиции, на Луне, это можно было записывать в блокнот анекдотов. С одной стороны, смешно прозвучало, конечно, а с другой… если случится пропажа чьих-то вещей на станции, атмосферу это может сурово наэлектризовать. А если ближе к концу вахты, когда люди смертельно устанут тут друг от друга, совсем может плохо закончиться…
Когда Кросс завершил ритуал запирания двери, Офир повел его в советский купол, прямиком к каюте инженера Покровского. По недолгому периоду, проведенному вместе в русском Центре подготовки, он знал его как мужика серьезного, но временами остроумного. Впрочем, тут все не работяги собрались, а успешные и состоявшиеся на Земле специалисты.
- Вы не задумывались, Тим, какого черта нас всех понесло на Луну? – спросил он с усмешкой у шагающего рядом британца. – Чего нам не хватало внизу, что мы готовы были вычеркнуть из профессиональной карьеры два-три года, проведенные в центрах подготовки астронавтов, а тут рисковать жизнью из-за изношенных СЖО, и заниматься физическим трудом, наконец. Ладно, русских в полет назначают, ведь они все живут по программе под Большим Братом. Но мы-то почему? Тщеславие? Романтика? Я вот не могу найти сам ответа на этот вопрос. Наверно, все же тщеславие. И деньги.
Станция не могла похвалиться длинными коридорами, поэтому поход  «во Советы» закончился быстро. Возле каюты Покровского гости столкнулись с ним самим нос к носу, так как тот как раз выходил из своего жилища.
- Доброго дня, Александр Андреевич, - приветствовал его по-русски Шимшон. – Чувствуете, чем пахнет на станции? Проблемой в вентиляции. Прошу у вас помощи и содействия. Я починил генератор, но в самих воздуховодах где-то нарушен ток. Общие помещения и наш купол я проверил досконально, в каждую трубу залез носом. Все нормально. Мы с мистером Кроссом предполагаем, что проблема где-то у вас. Вероятно, излом трубы или шланга. Если в обшивке где-то есть трещина, которая герметизацию не нарушает, но температуру не держит, и рядом проходит воздуховод, то от перепадов все, что угодно, может быть. Я прошу разрешить осмотреть все вентиляционные трубы и их выходы в вашем куполе. Мне необходимо найти проблему,  да и лично получить представление о состоянии элементов системы регенерации воздуха. Это может быть важно в ближайшие полгода, сами понимаете. Я осознаю, что мы потревожим людей, но ситуация такова, что этого не избежать.

Отредактировано Офир Шимшон (06-06-2017 02:58:46)

+2

7

Он проснулся от боли. Такой острой, что Александр даже не сообразил сразу, когда именно произошла смена сна и реальности. Еще несколько секунд назад его машина поднималась на двенадцать тысяч метров. Выдыхать становилось все труднее: ведь мышцы, обеспечивающие выдох, на такой высоте стремительно устают. Несмотря на работу высотно-компенсирующего костюма, ему становилось все жарче и жарче. Просто немыслимо жарко. Сухо щелкнув, активировалась работа легочного автомата. Но холодный, металлический, свежий вкус кислорода так и не появился на губах. Судорожным жестом он перевел кнопки селектора подачи кислорода, пытаясь справиться с нарастающими симптомами гипоксии…
Вздрогнув, Александр окончательно проснулся. На границе сна и реальности фантастическая динамика и маневренность истребителя, привычный шум радиоэфира и ослепительное солнце, лишь слегка погашенное светофильтром защитного шлема, медленно уступили место тесноте и давящей тишине жилой каюты.
Несколько секунд майор тяжело дышал, уперев невидящий взгляд в низкий потолок и пытаясь прийти в себя. Потом поднялся и включил плоский плафон на потолке. Ну, как и следовало ожидать…
На локте правой руки, которой он в привычном месте вслепую искал регуляторы подачи кислорода, уже сейчас расплывался синяк. Очередная копейка от майора Покровского в оплату долга перед Луной и Родиной. 
Немного отдышавшись, Александр поднял с пола планшет, подключил его к сети и сосредоточенно изучил последние данные системы жизнеобеспечения, показания работы химических генераторов кислорода, отсечных газоанализаторов.  Несмотря на то, что «ваша матчасть – люди, товарищ майор!», Покровский с интересом мальчишки еще на Земле изучил принципиальные устройства систем станции на Луне. А попав сюда, обошел и рассмотрел все системы внимательно и подробно.
Покровский был в курсе, что Шимшон планирует несложный ремонт воздушного генератора.  Более того, сейчас по показаниям работы системы было очевидно, что с ремонтом израильский инженер успешно справился. Однако все отсечные газоанализаторы,  особенно расположенные в советской части станции, говорили о проблеме в составе газовоздушной смеси. Анализатор, установленный  в его собственной каюте, показал почти критические 12 % кислорода.  Быстро отвинтив решетку воздуховода  на потолке,  он посветил туда фонарем. Никаких внешних повреждений заметно не было. Но в системе не было слышно ровного гудения вентиляции. Но ни один из датчиков не показывал перегрева или поломки вентиляторов. Непонятно...
Оставив решетку на полу, майор уселся на постель с планшетом и еще раз сосредоточенно изучил чертежи и схемы. Затем быстро сменил пропотевшую футболку, натянул ежедневный рабочий комбинезон сотрудников станции, плеснул на лицо холодной воды и покинул каюту.
С иностранцами – предметом его особого внимания – Александр столкнулся прямо у входа. Поприветствовав обоих кивком головы, майор внимательно выслушал речь израильтянина. Впрочем, речь состояла из констатации фактов и вежливых расшаркиваний. Майор не преминул заметить, что для моральной поддержки на территории условного врага, Офир успел прихватить с собой британского медика, нужного для решения технической проблемы, как рояль в огороде.
Впрочем, оба астронавта представляли для майора чрезвычайный профессиональный интерес. И тот, и другой имели в прошлом семейные связи с СССР, причем если в прошлом Шимшона органам не удалось найти ничего примечательного, то прабабка англичанина оказалась чуть ли не фрейлиной двора его Императорского Величества. Возможно, именно поэтому британский подданный взирал на нашивки майора Покровского с таким неуловимо презрительным выражением лица, с которым, должно быть, смотрели на красных комиссаров пленные офицеры Армии Колчака. В общем, взаимодействие с ними, по любой проблеме и любому вопросу, было как нельзя кстати. Особенно если оно было связано с нарушением регламентов, с которыми Александр был хорошо знаком.
– Наши люди готовы к взаимодействию и совместному решению проблем. Во-первых, об этом гласит статья 3 Соглашения между Правительством СССР и  правительствами ваших стран. А во-вторых,  –  тут Александр доброжелательно улыбнулся,  –  советские люди тоже заинтересованы в том, чтобы иметь возможность дышать. Прошу вас, господа! Согласно показаниям датчиков, самая низкая концентрация кислорода именно в жилых помещениях. У меня 12% кислорода и не слышно шума работы вентиляции. Разгерметизации нет, внешние повреждения отсутствуют.  Давайте пройдемся по остальным.
Техническая возможность открыть любую жилую комнату у майора была. Как инженер станции, он знал коды аварийного открытия дверей в жилом блоке. Индикатор блокировки двери соседней каюты сменил цвет на зеленый.
- Прошу! – произнес майор вежливо,  распахивая дверь.

Отредактировано Александр Покровский (10-06-2017 03:05:44)

+3

8

В каюту Лейлы. Самой хозяйки не было на месте, она несла трудовую вахту в лабораторном отсеке, поэтому инспектирующей компании пришлось действовать самостоятельно.

Узкие отсеки – пеналы все одинаковы, что в советской части станции, что в иностранной. Догадаться, кому принадлежит тот или иной отсек, можно было лишь по незначительным деталям внутреннего убранства, отражающим вкусы хозяина. Поскольку вес личного багажа, разрешенного к провозу на станцию, был строго ограничен, космонавты украшали свои интерьеры самыми простыми предметами – мелкими сувенирами, плакатами, фотографиями.

Лейла захватила с собой белого плюшевого зайца с оранжевой плюшевой морковкой в лапах и талисман-украшение на цепочке - рука Фатимы или, как ее еще называют, Хамса. Вообще-то, иметь такой амулут явно религиозного характера  молодой строительнице коммунизма не полагалось, но Лейла не смогла отказать матери, настойчиво потребовавшей, чтобы она взяла оберег с собой на всякий пожарный случай. К тому же, ей и самой нравилось изящное украшение, хотя вряд ли она рискнула надеть его поверх форменного комбинезона. В остальном, каюта ничем не отличась от соседних – узкая койка, жестко закрепленный стол, все необходимые вещи развешаны и разложены по стенным шкафам.

На столе в некотором беспорядке валялись распечатанные спектры, который девушка собиралась просмотреть перед сном. Она не любила читать спектрограммы с экрана, предпочитая по старинке отмечать карандашом важные сигналы. Среди листов бумаги также завалялся шоколадный батончик, который она, опять же в нарушение правил, стащила в столовой.

Отредактировано Лейла Амирханова (12-06-2017 01:53:00)

+3

9

- И тщеславие, дружище, и деньги. Будем честными хотя бы сами с собой, среди нас нет святых, да и среди Советов таковых не много. Если вообще есть, в чём я искренне сомневаюсь. Впрочем, кроме жажды денег есть и еще кое-что – гордость за свою страну и желание возвеличить её хоть немного. Есть у вас такое, Офир?
Тим бросил на израильтянина короткий внимательный взгляд, после чего внове вернул лицу привычное уже окружающим выражение полнейшего спокойствия и неизменно насмешливую улыбку. Приятную или нет, британца волновало в последнюю очередь. Не без труда, подстроившись под темп Шимшона, мужчина лишь посетовал мысленно на непривычные условия проживания и передвижения, но вслух жаловаться не стал. Где это видано, чтоб офицер армии Его Величества ныл о трудностях, тем более столь смехотворных.
- Знаете, когда мне предложили это место, вместо выбывшего в процессе подготовки астронавта от Королевства, я первым делом подумал вот что. «Чёрт побери, Тим, ты и в космосе!», - сказал я себе, даже присвистнул, а потом понял, я же британец, я же проклятый везунчик с юнион джеком, красующимся на форме. Со стариной джеком, окруженным серпом и молотом. Нет, от такого я не мог отказаться, не мог позволить Советам занять место, по праву принадлежащее нам. Это что-то вроде тщеславного патриотизма, наверно…
И на эту тему Кросс мог бы разглагольствовать долго, выспрашивая коллегу, что же двигало им при подготовке к полету, но каюта инженера красных приблизилась преступно быстро. Тим смолк, обратившись в слух и во внимание. И поднабравшись терпения, разумеется, ведь только на оное оставалось уповать, находясь в компании этого русского. Подозрительного русского, надо заметить, уж слишком цепкий взгляд порой ловил на себе британец. Хотя, может, дело было в его происхождении? Кросс ведь был выходцем из капиталистической страны, да еще и исконной противницы Советов и их предшественницы Империи. Вот только откуда узнать бы точную причину подобного интереса? Или может, что также допускал Тимоти, у него просто нервы расшалились в непривычной обстановке? Ведь одно дело – участвовать в спец.операциях на земле, где нет проблем с гравитацией и кислородом, а при необходимости покинуть базу, он может рассчитывать на себя и даже выжить… но не здесь. Здесь, за тонкой обшивкой и изношенными переборками, их всех ждала холодная смерть.
Тряхнув головой, дабы отогнать недобрые мысли, Кросс кивком поприветствовал Покровского, молча проследовав за увеличившейся компанией, да не переставая тщательно подмечать каждый жест, каждое слово и, несомненно, убранство открывавшихся его взору кают.
«Женская. Господи, только представительница слабого пола могла притащить с собой это плюшевое недоразумение, призванное то ли украсить однотипную каюту, то ли сделать этот закуток уютнее. Хотя помогло мало или я стал слишком циничен? А на столе-то, на столе бардак, как в хранилище до моего прихода. Эти комми не перестают меня удивлять!», - чуть поморщился Тим, поспешив натянуть на лицо, всё также молча, прежнюю улыбку.

+2

10

Офир усмехнулся в ответ на слова Кросса о желании возвеличить свою страну.
- О да, вот тут вы правы. Знаете, когда страна маленькая, не могущая похвастаться уходящей вглубь веков богатой историей, и вынужденная постоянно защищаться от не самых приятных соседей, то патриотизм становится нормой для каждого. С пеленок. Потому что иначе разотрут в порошок.  Я патриот, конечно, и свои чувства к родине доказывал в армии, по большей части. А сейчас… ну-у-у, я не скажу, что считаю себя гордостью и красой Израиля.. Хотя, нет, считаю, чего уж тут греха таить, - Шимшон рассмеялся. -  И, знаете, мне чертовски нравится так считать! И я рад тому, что мне повезло оказаться тут, чем я добавлю еще один плюс моей стране как в глазах мировой общественности, так и в глазах ее собственных жителей. И, думаю, второе даже важнее.
И тут же снова Офир посмеялся над дальнейшими откровениями британца о старине джеке, окруженным серпом и молотом. И порадовался тому, что при всей своей внешней чопорности и церемонности Тим обладает и чувством юмора.   
- Да, нам всем повезло, - кивнул он. – Так давайте радоваться и гордиться, что нас сослали дальше самой дальней тюрьмы, поселили в тесном иглу посреди лютого космического холода и пыли, и ставят на нас опыт, сколько мы протянем без каннибализма и членовредительства – еще и без воздуха, и с русскими под боком. Но, шутки шутками, а я и вправду пока еще очень рад, что в моей жизни случилось такое интересное приключение, как полет на Луну. Дай Б-г, чтобы к концу нашей вахты мы все продолжали этому радоваться.
На этом диалог с Кроссом закончился, и начался с Покровским. Ох, суровые они все же ребята, этии русские. Хотя, может, еще астронавты не сблизились настолько, чтобы появились более открытые отношения. Зная кучу людей из СССР в своем «земном» окружении, Офир видел, что они вполне нормальные, разве что чуть-чуть со странностями. И осторожные. Безумно осторожные в словах и делах. Настолько, что это заметно рожденным в Израиле. Может, и суровость Покровского тоже напускная. Любопытно будет посмотреть, «оттает» ли этот парень, и как именно будет выглядеть без своей нынешней ледяной корки махрового «совета». Шимшон считал, это только вопрос времени и притирки. Дети у слишком строгих родителей вырастают скрытными, и разительно меняются в компании сверстников, когда надолго остаются без присмотра взрослых. И эта особенность сохраняется у них на всю жизнь. У русских тут нет Большого Брата, он для них стал лишь голосом издалека, отдающим распоряжения. Так что очень велика вероятность того, что советские космонавты точно тут оттают через какое-то время. И тогда главное – не проколоться со своим железом, которое Офир привез с собой с Земли. Портить отношения он тут ни с кем не хотел.
Русский инженер тем временем проводил иностранных гостей к жилым каютам советского сегмента «Королева» и открыл дверь первого пенала – такого же тесного, что и на другой стороне станции, в куполе NASA и ESA.  Любопытно, конечно, познакомиться с бытом советских людей, расположившихся тут надолго. Бытовые мелочи могут многое рассказать о людях. Увидев плюшевого зайца с морковкой, Шимшон невольно разулыбался.
- Какой симпатяга! - сказал он. – Тут живет девушка? Хотя, должен признаться, у меня тоже есть в каюте игрушки. От моих детей.  Александр Андреевич, а у вас есть дети? Я как-то не удосужился этим раньше поинтересоваться. Кстати, можно, я буду вас называть Шурой? Вы тезка с моим отцом, я как бы Александрович. И моего отца всегда в семье все звали Шурой.
Может, Офир торопил события, стремясь побыстрее встать «на короткую ногу» с русскими. Но церемонии первых дней в отношениях его стали уже напрягать. Небольшой горстке людей на лунной станции стоило уже быть попроще. И, кстати, такое предложение было своеобразным тестом Офира, чтобы посмотреть, насколько готов на дружелюбные шаги строгий русский инженер.
Автоматически осматривая каюту, Офир заметил нечто неожиданное для себя среди мелочей хозяина - Яд ха-Хамеш, «Руку Мирьям». Традиционный еврейский талисман. Впрочем, традиционный и для большинства восточных религий. И тогда у него не осталось сомнений, в чьей каюте он находится. Лейла, тут живет Лейла. Ибо восточное происхождение у нее «на лице написано». Но увидеть в каюте советской девушки религиозный, в общем-то, оберег, было несколько неожиданно. Офир бросил взгляд на Покровского: интересно, а он в курсе, что символизирует Яд ха-Хамеш? Но вслух не стал рассуждать на эту тему, и вообще никак не продемонстрировал открыто интереса к вещице, которую меньше всего ожидал тут увидеть.
- Простите, мне придется убрать все это со стола, - указал на спектрограммы и шоколад Шимшон. – Строители этой станции почему-то не договорились с дизайнерами интерьера о том, что надо иметь свободный доступ к вентиляционным решеткам. И почти везде в жилых помещениях под ними находится стол. Впрочем, места в пеналах так мало, что его просто больше некуда ставить… Так что, заранее прошу прощения у хозяйки, но…
Шимшон решительно, но аккуратно переложил вещи со стола на кровать. И, комично строго нахмурившись, погрозил пальцем плюшевому зайцу:
- Стеречь! На морковку не отвлекаться! Не ешь ее, она – плюшевая.
Тут же подумал, что выглядит сейчас идиотом, наверное. Но он так привык дома все время общаться со своей малышней, подыгрывая им, что как-то само собой вышло, естественно вырвалось. А ведь Офир в последнее время нечасто с ними общался из-за того, что жил фактически в Хьюстоне, приезжая только изредка домой на праздники. Но это вот сидело в нем – шутливая болтовня для детишек. Вросло просто. Тут же невольно проскользнула в голове мысль совсем из другой оперы про кроликов и морковки, и Офир сразу ее отогнал как недостойную и непозволительно скабрезную. После чего занялся тем, зачем, собственно, и пришел сюда – стянул с ног сникерсы, и полез на стол в носках, к вентиляционной решетке.
Шимшон поднес к ней руку, затем приблизил лицо. Тока воздуха он тут вообще не ощутил. Неужели сразу нашел проблему? Надо же… Пожужжал отверткой, снимая решетку, сунул ее за пояс штанов, а мелкие болтики ссыпал в карман, чтобы не потерять. Решетка была чистой, как и положено. Тока воздуха после ее снятия не появилось. Офир подсветил фонарем и сразу увидел, что луч уперся в какой-то темный комок в глубине трубы. Но, кажется, в пределах досягаемости.  Просунул руку в трубу воздуховода, ощупывая находку. Это было что-то завернутое в плотный темный полиэтилен. Потянул на себя, и сверток легко поддался. Шимшон представил, какая гримаса сейчас, наверное, появится на лице Покровского, когда Офир это вытянет наружу. Явный тайник, потому что в свертке что-то было: на ощупь - разные мелкие предметы. Если это тайник Лейлы, то в иной ситуации Офир, может, и не стал бы подставлять девушку. Но тут речь шла о выживании на Луне, где воздух – на вес золота (судя по цене именно этого, отдельно взятого сегмента СЖО), поэтому он важнее любых добрых отношений.
Офир вытащил сверток и, повернувшись к Покровскому, демонстративно подбросил его на ладони, подняв брови. Как бы говоря: «А вот и проблемка нашлась». Как только Шимшон убрал из трубы сверток, то сразу ощутил на лице движение воздуха. А вот подбрасывать находку не стоило.. Она порвалась, и из нее на пол посыпались мелочи, разлетаясь по тесной каюте.
- Оу, простите, - виновато  нахмурился Офир, стоя с опустевшим кульком на столе.
И тут же заржал, не сдержавшись, потому что увидел, что было внутри свертка. По полу сейчас были разбросаны потертые игральные карты, какие-то золотистые значки, кольца из белого и желтого металла, цепочки с подвесками, несколько долларовых купюр, монеты. И медаль NASA «За выдающуюся службу», которой американцы обычно награждают своих особо отличившихся астронавтов. Шимшон видел такие на парадных униформах старых зубров NASA во время одного из торжественных мероприятий в Хьюстоне, поэтому сразу узнал медаль по необычной форме креста и сине-черной ленте. И тут же подумал, что ржать, наверно,  не стоило, потому что ситуация уже выглядела не такой уж смешной. Поэтому улыбка быстро сползла с лица Офира. В разорванном пакете, который остался  в его руке, осталось что-то маленькое и круглое. Он достал предмет на свет и рассмотрел.
- Это значок участника прошлой лунной экспедиции, - произнес он вслух, продолжая стоять на столе, и добавил совершенно серьезно. – Простите, я не ожидал, что пакет окажется настолько непрочным.

Отредактировано Офир Шимшон (15-07-2017 22:08:44)

+2


Вы здесь » СССР 2.0. ЛЕГЕНДА О НЕСБЫВШЕМСЯ ГРЯДУЩЕМ. » Луна » Дышите глубже


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC